Денис Рошка: «Устав от слабой власти, общество готово к переменам»

В большом и откровенном диалоге журналист Ион Лупан предложил экономисту, университетскому преподавателю и лидеру партии Alianța „MOLDOVENII” Денису Рошке изложить своё видение текущего кризиса в Республике Молдова и предлагаемые им решения.

От анализа польской модели реформ Бальцеровича до размышлений об идее Фонда национального благосостояния, Рошка открыто говорит о захваченном государстве, «институционализированной лжи» в политике, роли голосования и взрослении молдавского электората. В интервью излагается чёткая идея: Молдова больше не может полагаться на иностранную помощь и остро нуждается в индустриализации, глубоких реформах и политической смелости для обеспечения своего выживания и процветания.

Предлагаем вашему вниманию полную версию интервью Дениса Рошки журналисту Иону Лупану.

Ион Лупан: Сегодня мы беседуем с господином Денисом Рошкой, экономистом, преподавателем экономики, доктором экономики, лидером и председателем партии Alianța ”MOLDOVENII”. Это относительно новая партия на политической сцене Молдовы, но уже достаточно известная в социальных сетях, и сегодня мы пробуем сделать новый подход к политике. Господин Рошка, скажите, пожалуйста, несколько слов о себе, а затем расскажите о партии.

Денис Рошкa: Меня зовут Денис Рошкa, мне 40 лет, я родом из коммуны Лэпушна Хынчештского района. Я окончил университет, получил степень магистра, сейчас пишу докторскую диссертацию. В настоящее время я занимаюсь политикой, поскольку у нас есть богатый опыт в области индустриализации и государственных реформ, который необходимо применять в Республике Молдова. Alianța ”MOLDOVENII” – партия с консервативной доктриной. Мы – центристская партия, которая делает больший акцент на человеке, гражданине Республики Молдова, и на отношения между государством и бизнесом. Скажем так, мы ориентированы на бизнес в целях развития внутреннего производства.

Ион Лупан: В Республике Молдова 28 сентября состоятся выборы, мы будем выбирать состав парламента. Какие прогнозы у вас относительно этих выборов? Какие у вас ожидания для партии, скажем так, в процентном отношении?

Денис Рошка: Если говорить о свободных процентах на «электоральном рынке» на данный момент, то они составляют 24%. В основном это люди, которые ещё не определились и придерживаются определённой модели поведения. Есть люди, которые не ожидают, что их будут пугать – то войной, то тем, что Молдова останется без финансов. Есть люди, которые хотят, чтобы их убедили. Это особенно интеллигенция, фермеры, госслужащие, учителя, врачи, это люди, которые понимают, как работает государство, и ждут от политиков решений, а не страшилок. Он не хотят бесконечно слышать, что те «плохие», а эти «хорошие», без каких-либо аргументов.

Ион Лупан: Насколько я знаю, ваша партия достаточно присутствует в социальных сетях, включая видео и статьи в прессе. Как вы видите общение с молдавским электоратом – только через средства массовой информации или еще через общение с жителями сельской местности?

Денис Рошка: Сейчас 2025 год, время, когда к роли социальных сетей необходимо относиться серьёзно, поскольку люди чаще смотрят в телефоны, чем в телевизор, не говоря уже о чтении газет. Мы прекрасно понимаем, что сейчас по телевизору могут показывать всё, что угодно, но если мы не смотрим телевизор, то этого практически не видим. По радио могут говорить что угодно, но если мы не слушаем радио, то этого не слышим. Чаще всего люди ищут информацию по телефону, но, конечно, мы очень активны и в селах. Скоро мы опубликуем отчёты о наших поездках в населенные пункты страны. Нам повезло, что у нас большая команда волонтёров, которые активно участвуют в наших делах. Сегодня мы присутствуем во многих сёлах, распространяя газеты. Мы очень благодарны волонтёрам. В настоящее время в Молдове территориальные организации имеют разную степень влияния на общество. Но опыт показывает, что во многих странах, например, в Сальвадоре, Аргентине или даже в Румынии, и без территориальных сетей лидеры могут достичь определённого результата. Но, конечно, мы — партия, которая приходит в политику в долгосрочной перспективе. Со временем у нас будут и территориальные организации.

Ион Лупан: Да, действительно, сейчас наблюдается общая тенденция: классические формы коммуникации, телевидение, радио в последнее время сильно теряют позиции, а социальные сети всё больше набирают популярность. Они гораздо доступнее, но, тем не менее, я считаю, что таким фактором, как общение с людьми, тоже не стоит пренебрегать, ведь ораторское искусство, речь, идущая от сердца к сердцу, может производить долгосрочный эффект. И с этой точки зрения полагаться только на социальные сети рискованно.

Денис Рошка: Полностью согласен, но необходимо учитывать, что у выборов есть свои законодательные нормы. До 28 августа можно проводить встречи с социальными, профессиональными группамами или с жителями населённых пунктов только с целью информирования о том, кто мы, кто входит в нашу команду, каковы наши общие идеи, но нельзя заниматься предвыборной агитацией. Таким образом, прямая деятельность на местах, в профессиональных группах, других трудовых коллективах или перед людьми, реальная, активная – возможна только в предвыборый период, когда у тебя есть право проявить себя и участвовать в дебатах.

Ион Лупан: Как вы, гражданин Денис Рошка, идентифицируете себя и как идентифицирует себя возглавляемая вами партия?

Денис Рошка: Наша идентичность ясна: мы, по сути, потомки очень древнего народа. Если оперировать строго цифрами, то история переносит нас как минимум на 2000 лет назад. Но если рассматривать ситуацию практически, то понимаем, что речь идет о более раннем времени – более 5000 лет назад. Мы потомки даков, мы молдаване. И это даже не обсуждается. Все мы, каждый из нас имел живых предков во времена Штефана Великого. Они были, они жили, их потомки жили в следующих веках, но у каждого из нас были живые предки во времена Децебала, мы их потомки. Зная эти данные, эту генетическую реальность, придумывать другие названия, интерпретации, на мой взгляд, является просто тенденцией фальсифицировать историю, основываясь на эмоциях.

Ион Лупан: Итак, вы категорически и совершенно осознанно признаёте государственность, суверенитет Республики Молдова, субъект международного права, международно признанное образование. Итак, это и есть та тема, о которой вы говорите, когда хотите участвовать в выборах.

Денис Рошка: Мы — государство, которое на протяжении всей истории определяло свое существование через свой народ, через нашу этническую группу. Когда мы говорим о Дакии, мы говорим о 524 000 квадратных километрах. Это больше, чем Германия, больше, чем современная Испания, чуть меньше, чем Франция. Речь идет о периоде Буребисты, но на протяжении истории по определённым причинам, внутренним или внешним, части страны были отрезаны. Или появлялся какой-то претендент на трон, договорившись с кем-то извне: помогите мне туда попасть, я дам вам что-то взамен. Так, шаг за шагом, наша страна теряла территории, становилась меньше. И даже сегодня мы слышим голоса некоторых политических лидеров, которые объясняют нам, что мы должны во имя каких-то интересов отказаться от определённых частей Республики Молдова, будь то Приднестровье, Гагаузия или другие регионы. Однако наша позиция заключается в том, что Республика Молдова — это целостное государство, и подобные дискуссии даже не должны возникать.

Ион Лупан: Почему я спросил вас об идентичности? Потому что в молдавском обществе можно заметить реваншистскую и негативную позицию, и часто сторонники определённых интересов, в основном иностранных, доходят до обвинений в адрес молдовенизма.

Денис Рошка: Это прием, с помощью которого один человек пытается обвинить другого. Таких примеров много. Тот, кто объявляет себя веганом, обвиняет остальных в том, что они агрессивные хищники, потому что позволяют себе есть мясо. Есть известная цитата, которая определяет разницу между консерватором и либералом. Когда либерал придерживается иной ориентации, он заставляет остальных принять это, тогда как консерваторы занимаются своим делом. Если кто-то веган, он настаивает, чтобы другие его приняли, а консерватор говорит: «я веган, и другим нет дела до этого». В этом случае есть разница в подходах. Одни идут в атаку, чтобы их слышали, они или представляют себя жертвами или обвиняют, а другие просто выполняют свои обязанности. Теперь я хотел бы задать вам вопрос. Республика Молдова находится на определённом уровне развития, но представьте себе, что Республика Молдова поднимется до уровня жизни Германии. Тогда называть себя молдаванином было бы стыдно?

Ион Лупан: Определённо нет, но вопросы задаю я, и давайте не будем отходить от этого формата. Я мог бы ответить на ваши вопросы, но это было бы неэтично с журналистской точки зрения, а я предпочитаю соблюдать этику. Как журналист и человек с определенным жизненным опытом, который видел много избирательных кампаний, я не могу на 100% разделять ваш электоральный оптимизм. Поэтому хочу задать вам вопрос: не думали ли вы о друзьях и людях с такими же идеями? Вы думали о союзах с другими партийными формированиями?

Денис Рошка: Мы уверены, что если у партии есть доктрина, она может существовать в течение долгого времени. В Республике Молдова партии обычно формируются либо вокруг харизматичного лидера, либо объединяются против другой партии из желания взять реванш. В первом случае, если лидер каким-то образом скомпрометирван, партия разрушается. Во втором случае, если партия побеждает, ей больше нечего делать, и она теряет смысл. Но мы идём по третьему пути, формируя доктрину, люди, которые с ней согласны, входят в эту партию, и у них есть предсказуемость того, как будет выглядеть Молдова через 15 лет. Каждый может специализироваться, понять, как он вписывается в новую политическую, экономическую, социальную систему страны. Такие партии обычно существуют долго. Все исторически сложившиеся партии в мире являются доктринальными и способны аргументировать свои позиции.

В этом смысле мы приходим в политику в долгосрочной перспективе. Если обратиться к опыту последних двух лет, то мы видим примеры, в том числе в Грузии и Румынии, когда люди, объявившие себя кандидатами на определённую должность – будь то депутат парламента или президент – за очень короткий срок получали много голосов, от 20% до более 50%, потому что убеждали людей в существовании третьего пути. Мы настаиваем на том, что этот третий путь существует.

Ион Лупан: Денис Рошка, вы тот самый харизматичный лидер?

Денис Рошка: Я бы скорее называл себя идеологом.

Ион Лупан: И кто тогда является харизматичным лидером этой партии?

Денис Рошка: Я не могу сам оценить, есть ли у меня харизма. Это решат люди. Но для меня главное — быть идеологом, человеком, который может объяснить, как выглядит будущее.

Ион Лупан: Вы говорите, что у вас долгосрочный проект, а не быстрое решение. Вы примете все, что произойдёт на этих выборах, и будете продолжать действовать?

Денис Рошка: Да, конечно. Партия Alianța „MOLDOVENII” благодаря своей идеологии будет руководить Республикой Молдова в любом формате – будь то коалиция сейчас или в будущем парламенте с большинством, сформированным по итогам выборов. Партия не создана для каких-то отдельных выборов. Она создана для существования и функционирования как минимум на 100 лет вперёд.

Ион Лупан: Вы ответили, что предпочитаете быть концентрической силой, и что те, кто чувствует себя представленным, должны прийти с намерением придерживаться политики партии Alianța „MOLDOVENII”.

Денис Рошка: Если взглянуть на стратегию Польши, то, говоря о 90-х годах, следует вспомнить реформы Бальцеровича, которые Республика Молдова откладывала более 30 лет. Мы понимаем, что наша страна зашла в тупик: дефицит бюджета составляет 17 миллиардов, пенсионная система устарела, не имея никаких шансов на долгосрочное существование. Кроме того, функциональность системы здравоохранения устарела, необходимы реформы. Функциональность государственных предприятий: если говорить о пенсионном обеспечении, то минус 18 миллиардов; система здравоохранения – минус 8 миллиардов; рентабельность активов государственных предприятий ниже 1%, банковские проценты выгоднее. Система государственных финансов устарела, нефункциональна, с дефицитом в 20 миллиардов леев. Когда в стране такие проблемы, как дисфункция центральной государственной администрации, дисфункция альтернативных бюджетов, и при этом вы отдаёте приоритет чему-то другому, мне это кажется абсурдным. При дефиците в 17 миллиардов вы приходите к власти на ограниченный срок – например, на полгода. Бюджет утверждается, и людям, которые участвуют в предвыборных кампаниях и дают обещания, не понимая системы, придётся пережить позор: им придется прийти через полгода и объяснить, что им нужно уйти в отставку.

Именно поэтому нужно прийти с готовым домашним заданием, взять на себя решение серьёзных проблем. Не решив их, нельзя говорить ни о повышении зарплат, ни о возвращении диаспоры, ни о процессах индустриализации, ни о чём-то ещё. Некоторые обещают пенсии, но когда их спрашивают, откуда они возьмут деньги, они не могут ответить. Потому что они сознательно лгут. Именно поэтому мы разъясняем процедуру, календарь действий, которые необходимо выполнить.

Вернёмся к реформам Бальцеровича: они действовали с сентября по 31 декабря, приняли все законы, и с 1 января вся Польша начала жить по-другому. Благодаря этим реформам – десяти фундаментальным, базовым реформам, которые мы можем подробно рассмотреть – Польше удалось достичь показателя, позволяющего занять первое место в Европе по экономическому росту, поскольку она очистила систему от ненужных процедур и искусственного содержания непродуктивных структур.

Ион Лупан: Так уж получилось, что я знаю план Бальцеровича в Польше – это система причинно-следственных связей и немедленного реагирования. Возвращаясь к правительствам, которые сулят золотые горы, а через полгода оказываются в ситуации, когда им нужно корректировать бюджет, и им неоткуда взять деньги, они прибегают к внешним займам и ещё больше загоняют страну в долги. Или, как вы сказали, оказываются в позорной ситуации, уйдя в отставку и оставив так называемое «тяжкое наследство» следующему поколению. И всё же, одни и те же люди чаще всего занимают одни и те же должности. Теперь перейдем к этическому аспекту управления, и мой следующий вопрос: считаете ли вы, что у народа, электората Республики Молдова, есть политическая культура?

Денис Рошка: Это очень хороший вопрос. Я сам был в хорошем смысле удивлен тем, что произошло за последние четыре года. Оппозиция, как правило, не хвалит власть, но посмотрите, что произошло. До 2021 года в Республике Молдова доминировал советский политический стиль, и мы должны это признать. Был искусственно создан культ личности, и люди были готовы делегировать всю власть этому лидеру, не проверяя его до следующих выборов. Если министр назначался на должность, степень его компетентности не подвергалась сомнению ни журналистами, ни простыми людьми. Однако если взглянуть на последние несколько лет, можно заметить изменения: люди начинают пересматривать свои привычки, и каждый гражданин активно участвует в политике, предлагая решения, чего не было до 2021 года. Люди больше не доверяют одной личности, культу «непогрешимой» личности. Раньше можно было сказать, что человек злонамеренный или профессионал с негативными намерениями. Сегодня чаще используется термин «некомпетентный человек» или «человек, поставленный на неподходящую ему должность». Итак, люди политически выросли и больше не оценивают лидеров по их обещаниям. Смотрите: сейчас на политическом рынке абсолютно все партии испытывают трудности с определением предвыборного месседжа для этой кампании. Потому что люди больше не реагируют на пустые слова. «Мы сделаем вашу жизнь лучше», «Мы увеличим вам пенсии» — звучит красиво, но избиратели чувствуют по голосу политика, что он не знает, о чём говорит, и что у него плохие намерения.

Итак, отвечая на ваш вопрос напрямую: политический класс в 2025 году гораздо профессиональнее, чем когда-либо.

Ион Лупан: Проведу параллель с Великобританией. Я случайно узнал, что Институт Гэллапа провёл опрос в британском обществе, которое, как всем известно, является классически либеральным обществом, и оказалось, что подавляющее большинство (82%) граждан Англии осознают свой интерес на выборах. Они голосуют исключительно из личных интересов. В Восточной Европе, однако, преобладает тенденция руководствоваться эмоциями, а не прагматизмом. Думаете ли вы, что молдаване начнут понимать свой интерес?

Денис Рошка: Мой ответ – категорическое «да», и я стараюсь использовать убедительные аргументы, а не только личные ощущения. В мае и июне были проведены опросы общественного мнения, к которым мы, по счастливой случайности, получили доступ. Вопрос звучал примерно так: если бы появилась политическая партия, которая заняла бы центристскую позицию и не ждала бы подачек или кредитов извне, а предложила бы молдаванам самоорганизоваться, не питая ожиданий ни от Востока, ни от Запада, поддержали бы вы такую ​​партию? Ответы были однозначными: 39% – «да», а ещё 13% – «скорее да, чем нет». Это означает, что 52% респондентов уже считают, что единственный шанс на выживание государства и создание будущего – это внутренние ресурсы и местные управленцы. Они больше не верят в кредиты, в иностранных экспертов и в периодическую помощь. Этот показатель значительно вырос за последние четыре года. Четыре года назад на тот же вопрос утвердительно ответили только 24%.

Итак, в Молдове восприятие населения того, как должно быть, сильно изменилось. Люди стали охотнее предлагать идеи, вмешиваться, проверять тех, кому делегировали полномочия, наказывать голосованием тех, кто не выполняет своих обещаний, и даже требовать административной или уголовной ответственности за нарушение законодательства. Люди обрели уверенность в своих силах и поняли, что мобилизовавшись, могут повлиять на исход событий, не дожидаясь спасителей извне. До недавнего времени «спасители» делились на категории: одни ожидали поддержки с Востока, другие – с Запада, третьи – из диаспоры, а четвертые – из-за океана. Но сегодня более 50% чётко заявляют: «Никто нас не спасёт. Давайте спасёмся сами».

Ион Лупан: То есть вы утверждаете, что молдаванин видит исключительно свои личные интересы в данный момент, в избирательном процессе, и готов наказать своих представителей голосованием, если его ожидания не оправдаются. Да? Знакомо ли вам слово «адекватный»? Подходит ли понятие «адекватный» для молдавского политика?

Денис Рошка: Политик использует все имеющиеся у него инструменты. Иногда он прибегает к артистизму, иногда преувеличивает, иногда использует пугала, осознавая, что лжёт. Но для нас, тех, кто занимается политикой и знает большинство лидеров лично, очевидно, что некоторые не понимают, во что ввязываются. Бывают ситуации, когда на простой вопрос: «Вы хотите прийти к власти, но знаете ли вы, что были взяты дополнительные кредиты на 51 миллиард леев, в то время как экономический рост в государственном бюджете составляет всего 3 миллиарда?», они не в состоянии ответить. В таких условиях, при такой доходности, только на погашение старых долгов, без повышения зарплат и пенсий, потребовалось бы 17 лет. Новые кредиты неэффективны, поскольку, если посмотреть на отчёт господина Ионицэ, из взятых 1,9 миллиарда 1,79 миллиарда возвращаются в виде погашения и процентов. Это ситуация, в которой приходится справляться собственными силами.

А когда мы спрашиваем политиков: «Вы в курсе реальной ситуации в стране?», многие полностью игнорируют вопрос, потому что даже не задумывались об этом. Кроме того, есть погашения старых кредитов, есть новые кредиты под 22%. Вы понимаете, куда ввязываетесь? Кроме того, у нас наблюдается массовый отток населения. Многие политики просто игнорируют проблему, надеясь, что потом импровизируют. Но нынешняя ситуация в Республике Молдова совершенно отличается от той, что была 13 лет назад. В этом случае нужно иметь смелость проводить реформы, чтобы выжить в политике.

А на ваш вопрос о слове «адекватный» я бы ответил так: значительная часть политиков неадекватно оценивает ситуацию, в которую они ввязываются. Многие не понимают, что, став премьер-министром, они смогут продержаться лишь месяц в команде, потом осознают, что не разбираются в сфере, которой они взялись руководить. А потом их просто снимают с должности.

Ион Лупан: Вы слишком добры, потому что я ждал другого, когда спрашивал вас о понятии «адекватный». Прежде всего, хочу уточнить, что я не собирался связываться с нынешней властью, мне бы этого очень не хотелось. Но можете ли вы назвать мне хотя бы несколько фамилий адекватных людей из нынешнего состава исполнительной и законодательной власти?

Денис Рошка: Я знал в нынешнем правительстве трёх адекватных министров, но сегодня их уже нет в системе.

Ион Лупан: Почему я об этом спрашиваю? Потому что понятие адекватности связано с этикой, а у нас в политике, к сожалению, больше понятий из криминальной сферы. Когда все опросы и отчёты указывают на экономический спад, огромный дефицит торгового баланса, катастрофическую ситуацию в сфере социальной защиты, некоторые неадекватные министры беззастенчиво лгут. Таким образом, мы переходим в патологическую сферу институционализированной лжи, когда правда и доказательства перестают быть очевидными – хотя перед нами белое – это белое, а чёрное – это чёрное. Как вы назовёте это явление?

Денис Рошка: Это ложь, они лгут вполне сознательно. И мы должны задать себе вопрос: в какой европейской стране назначенные в последнее время министры имели бы шанс стать министрами - с такой степенью некомпетентности? Я не знаю такой страны. Во Франции таких министров не приняли бы, а в Великобритании, думаю, их бы просто сбросили с моста.

Ион Лупан: По моему опыту могу сказать, что есть и другие европейские страны, даже на Западе, где идеология взяла верх над правдой. Но мы обсудим это чуть позже, когда доберёмся до Европейского союза.

Денис Рошка: Позвольте мне ответить на ваш вопрос: это просто ложь, замаскированная под определённую статистику. Если говорить о торговом балансе, то разница увеличилась на 900 миллионов долларов в ущерб Республике Молдова. Именно поэтому мы выступаем за индустриализацию и развитие собственного производства: то, что мы можем производить, давайте перестанем импортировать.

Но хорошая сторона в том, что такие «революционные» команды нигде в мире не остаются у власти дольше одного мандата. После такого опыта общество делает ставку на профессионализм и технократов. Ещё один положительный момент заключается в том, что после таких правлений реформы проводить легче, потому что исчезает прежнее социальное сопротивление.

Например, четыре года назад, если я публично говорил о важности энергетической независимости, люди не проявляли к этому интереса. Для них это было просто историей. Сегодня же энергетическая независимость – тема, вызывающая огромный интерес. Если несколько лет назад я объяснял инфляцию и роль контроля над ней, люди не понимали и не проявляли интереса. Теперь, когда вы объясняете истоки инфляции, люди соглашаются с вами и принимают необходимые меры. Речь идёт о финансовых мерах, которые государство должно принять, чтобы держать инфляцию под контролем. В случае Республики Молдова инфляция в значительной степени импортируется.

Аналогично, когда мы обсуждаем энергетические альтернативы – централизованное теплоснабжение, сохранение тарифов – теперь это гораздо проще реализовать. Если говорить о реформе административного аппарата, четыре года назад никто не считал, что существует избыток бюрократии. Сегодня в Республике Молдова нет человека, который не задавался бы вопросом, почему получение документов так трудоёмко. Когда вы предлагаете новый подход, позволяющий устранить ряд ненужных разрешительных актов, общество его принимает.

Именно поэтому, даже если у таких властей есть множество недостатков, они готовят общество к реальным переменам, которые, по сути, поднимают нас на другой социальный уровень.

Ион Лупан: Мы ещё вернёмся к этой теме, но сначала я хотел бы, чтобы вы посмотрели в центральную камеру и в ту, что перед нами, и ответили мне предельно честно на вопрос: вы всё ещё верите в институт голосования, в ценность предстоящих выборов? Вы всё ещё верите во всеобщее избирательное право? Вы всё ещё верите в их справедливость?

Денис Рошка: Отвечу цитатой Черчилля: «Демократия — не самая совершенная модель правления, но лучшей на данный момент нет». Если общество почувствует, что результаты выборов нагло фальсифицируются, оно отреагирует.

Ион Лупан: Даже когда государственные институты захвачены?

Денис Рошка: За последние 20 лет в истории Республики Молдова это не первый случай захвата всех государственных институтов. Но в конечном итоге каждый самопровозглашённый «король» лишается власти.

Ион Лупан: Опять же, я не хочу говорить о нынешней власти, но она пришла к правлению страной на позитивных эмоциях – я бы даже сказал, хотя это и отдавало цветной революцией – на эмоциях уверенности в борьбе с коррупцией и так далее. Считаете ли вы нормальным то, что происходит сегодня в молдавском обществе, когда политические блоки произвольно отстраняются от выборов, когда пресса, средства массовой информации, определённую их часть, принуждают к молчанию, телеканалы закрывают без каких-либо обоснований, используя совершенно неуместные термины, такие как «гибридная война» или «иностранное вмешательство»?

Денис Рошка: Конечно, это ненормально. Вот почему в начале своего выступления я сказал вам, что когда люди страдают от действий властей, они надеются, что международные организации, Европейский союз или посольства будут оказывать давление на власть, чтобы зващитить людей. Сейчас все понимают, что этого не произойдёт, поэтому люди рассчитывают только на себя.

Происходящее с телевидением лишь укрепляет альтернативные информационные системы. Когда у людей нет доступа к телеканалам, они находят другие источники – будь то коллективные обсуждения, социальные сети или другие способы. Соответственно, уровень информированности населения нисколько не снизился. И единственный действенный вариант в истории человечества сохранить власть и легитимность – это повысить уровень жизни. Если взять Сингапур, то там не было избирательных кампаний, потому что с повышением уровня жизни люди голосовали за действующую власть.

Кроме того, существует процедура, которую проигнорировали несколько правительств Молдовы: чтобы нейтрализовать оппозицию, не нужно бороться с ней силой, а нужно привлечь самых умных и компетентных людей в систему. Вы показываете, что вы лучше, вовлекаете их в свою команду, наделяете их полномочиями. Человеку не нужно ждать четыре года, чтобы попасть во власть и продемонстрировать свою способность добиваться результатов. Дайте ему шанс проявить себя. В таких ситуациях вы берёте лидеров оппозиции – один разбирается в экономике, другой в обороне, третий в экологии, культуре или сельском хозяйстве – и вовлекаете их в процесс. В таких условиях оппозиция перестаёт быть отдельной силой.

Но когда партия действует в интересах самосохранения, продвигая своего человека в ущерб компетентному, эта слабость системы приводит к потере поддержки. Злонамеренный бюрократ отпугивает больше сторонников, чем любая телевизионная пропаганда. В данном случае проблема внутри партии, но никто не хочет в этом признаться.

Ион Лупан: И последний вопрос, которым я вас «преследовал» на территории, которую вы контролируете, но которая вам не нравится, прежде чем перейти к тому, что вам больше нравится, к основной идее партии Alianța „MOLDOVENII”. Вмешательство нынешней власти в выборы в Румынии и видимое вмешательство власти Румынии в будущие выборы в Молдове – как вы это оцениваете? Являются ли они эстетическими и этическими нормами или же это преступно?

Денис Рошка: Это, конечно, преступная деятельность. Молдове недопустимо вмешиваться в выборы в Румынии, так же как недопустимо было вмешиваться в выборы в Америке – и, тем не менее, это произошло, и последствием стали санкции. В Румынии сами молдаване пострадали из-за вмешательства в политику. Но взгляните и на другой аспект: это может стать уроком. Склонность заниматься иностранной пропагандой в какой-либо стране, после долгих настойчивых попыток, создаёт иммунитет. И в следующий раз на выборах я не думаю, что Румыния или Молдова будут столь уязвимы для иностранной пропаганды.

Ион Лупан: Мы живём в эпоху либеральной экономики. Если вспомнить классический либерализм, в 1970-х годах Никсон был вынужден уйти в отставку после гораздо менее серьёзных злоупотреблений – Уотергейтского скандала, который касался только финансирования избирательной кампании. Можно ли сказать, что Молдова всё ещё остаётся захваченным государством?

Денис Рошка: Конечно, да. Если мы посмотрим на значение слова «захвачен», то это подразумевает вмешательство одной власти в другую – будь то вмешательство законодательной власти в исполнительную, судебную или какая-либо другая форма. В случае Республики Молдова, согласно всем международным отчетам, а также после независимого анализа, проведенного несколькими источниками, мы обнаруживаем дисфункцию системы. Это имеет прямые последствия, поскольку дисфункция судебной системы влияет на экономику так же, как дисфункция исполнительной системы влияет на экономику. Был даже случай, когда в определенный период в Молдове на короткий период не было министра финансов. Именно в этот период доходы бюджета увеличились, поскольку не было министра, который бы предложил направить деньги на проекты, не предусмотренные среднесрочным бюджетом. В таких ситуациях экономическая система саморегулируется, если не происходит вмешательства в пропагандистских целях.

Ион Лупан: Мне не очень понятно, как это происходит. Спрошу ещё кое-что: согласно должностным компетенциям, президент не имеет права вмешиваться в политику и, тем более, в выборы. Почему молчит прокуратура?

Денис Рошка: Потому что генеральный прокурор назначается на должность президентом. Как и судьи.

Ион Лупан: Думаю, комментарии излишни. Теперь перейдём к оптимистичной части. Предположим, вы пройдете в парламент. Гипотетически, какую основную идею вы хотите донести до молдаван, что является связующим звеном? И я бы не хотел слышать фразы вроде «мы будем творить чудеса», то есть продавать иллюзии, как это делает нынешняя власть.

Денис Рошка: Первый и самый важный наш закон предусматривает реформу устава Национального банка. Из организации, призванной регулировать инфляцию, он будет преобразован в организацию, занимающуюся привлечением инвестиций, путем формирования Национального фонда благосостояния населения. Этот фонд будет создан Национальным банком. Через этот фонд будет осуществляться денежная эмиссия, а управление средствами будет осуществляться фондом. Фонд разместит от 5 до 10 миллиардов долларов в уставные капиталы трех других учреждений. Этими учреждениями будут: Инвестиционный банк, который будет предоставлять кредиты на индустриализацию; Корпорация ипотечного кредитования; и еще одно государственное банковское учреждение, которое будет финансировать малый и средний бизнес.

Ион Лупан: Насколько мне известно, любая эмиссия денег приводит к инфляции. Но из ваших предыдущих слов и из того, что я читал, я знаю, что инвестиции в основные средства к инфляции не приводят. Однако потребуются и инвестиции, связанные не только с основными средствами.

Денис Рошка: Мы это прекрасно понимаем, но это не значит, что традиционный банковский сектор пострадает.

Ион Лупан: Международная резервная валюта — доллар. Насколько нам известно, Федеральный резерв ежедневно печатает миллионы, тонны денег, денег без обеспечения, которые он ссужает бедным странам, чтобы они жили на проценты. Вы хотите заменить Национальный банк Молдовы такой системой? Или повторить тот же процесс?

Денис Рошка: Возникает естественный вопрос: почему Национальный банк должен кредитовать бюджет с процентами? Почему он просто не выдаёт ему деньги? И почему бы не поговорить о других деньгах? Когда государство получает кредит и должно вернуть деньги с процентами, откуда оно берёт эти проценты? Единственный эмитент — Национальный банк. Опять же, должно ли государство кредитовать само себя, чтобы платить проценты? В этом случае логика отсутствует.

Мы говорим не о чём-то теоретическом. В мире существуют действующие системы, которые мы можем внедрить и в Республике Молдова. Статистика показывает, что в странах, где кредитование осуществляется ниже уровня инфляции, прямой корреляции между кредитом и инфляцией нет — наоборот, инфляция снижается. Однако в случае Республики Молдова кредитная система, по сути, является одним из основных генераторов инфляции. Если вы берёте кредит под 17%, эти 17% включаются в себестоимость продукции. Автоматически растут цены, поскольку в них также входят банковские проценты.

Ион Лупан: Это чисто технический вопрос. Спрошу вас прямо: какой процент населения Молдовы, электората, понимает ваше послание сейчас?

Денис Рошка: Людей с экономическим образованием мало. Но мы заинтересованы в том, чтобы убедить элиту в этой области, которая задаст 100 вопросов, а мы дадим 100 ответов и продемонстрируем практические механизмы, где эти механизмы работают. Вот тогда и появляется доверие.

Ион Лупан: Речь идёт о сути понятий. Постарайтесь структурировать послание партии. Не столько формально, скорее, чтобы оно звучало как видение. Что вы предлагаете молдаванам?

Денис Рошка: Мы предлагаем молдаванам доверять себе, печатать собственные деньги, производить товары, которые они сегодня импортируют, и стать активными игроками на региональном экспортном рынке. Это, помимо того, что сделает нас богаче как страну, создаст все предпосылки для того, чтобы наши соотечественники из диаспоры вернулись домой и смогли жить нормальной жизнью.

Ион Лупан: Мы поговорим об этом. Но, по сути, вы утверждаете, что Молдова может самостоятельно финансировать своё благосостояние?

Денис Рошка: Да, конечно!